Финал романа

 

Судьба и жизнь одного существа - маленький «роман-рассказик».

Жизнь вида - «роман-эпопея».

И любому виду дана та или иная своевольная потенция к самотворчеству («приспособляемость»).

Но чтобы выжить, любой вид должен чем-то пожертвовать - лапы превращаются в плавники, плавник становится присоской, отказ от слуха усиливает зрение. Даже валун, лежащий у моря отдаёт (жертвует) часть себя, чтобы стать гладким и полностью не разрушаться от действия волн.

Элемент своеволия в самотворчестве присутствует всюду. Человеческое своеволие не имеет границ, хотя от подобной свободы человечество постоянно загоняет себя в тупики.

Человечество не изменило себя физически, оно пошло по пути технического своеволия и устремилось к технократическому устройству общества, которое, как и любая цивилизация, хотя и не имеет границ самоусовершенствования, придёт к упадку - именно из-за очередного витка творческого своеволия.

 

Я не собираюсь пророчить и предсказывать судьбу человечества.

Будущее его мне не столь интересно, как интересны в нём прошлые и настоящие «цивилизационные» процессы, пусть и тупиковые в будущем, но сегодня стимулирующие своим разнообразием творческий процесс во мне самом, а не в тёте Вале и не в дяде Сэме.

Человечество (в лице Авторов) сочиняет само себя и само же участвует в сочинённом. Обычный «светский» роман отражает закон сочинительства и «роман» вселенной. Поэтому, чтобы не «напророчить» лишнего, осторожно посмотрим как подступает финал «светского» романа.

Герои проходят через ряд переживаний, столкновений друг с другом, кто-то побеждает кого-то, чья-то мысль одолевает иные, и в общем-то Автор может дать своим главным идеям и героям жизнь, либо лишить их жизни. Пусть все герои повержены, финал романа мрачен и бесперспективен, никакого просвета - а наоборот - полный «конец света».

И что же? Но где Автор?

Да вот же он - сидит, пьёт чай, курит и пишет новый роман. И герои у него другие, и действия происходят в другом месте, и из столкновения идей и героев выходит совершенно иной финал, пусть тоже мрачный и беспросветный, но иной.

И вот уже из романов вырастает целая библиотека, книги стоят на полках и ждут чего-то и кого-то. Вот одну из них берёт читатель и жизнь описанная в книге оживает в его воображении...

 

Если ты, упорный читатель, высидел со мной до этих строк, то ты уже понимаешь к чему я привлёк сюда библиотеку, содержащую тысячи книг. Конечно же, это «модель Библиотеки Творческого Начала», где собрана вся память о творческом своеволии и о жертвенности авторских «я».

(Дополнительный образ: сегодняшнее существование вселенной - это «сон» Творческого Начала, где оно не имеет возможности управлять осознано. Тогда представьте сами, что будет, когда наступит «явь» и что есть «явь»... Пробуждение - и есть «финал романа».)

Есть отличная фраза: «Сон разума рождает чудовищ». Я бы уточнил, что неосознанность принципов и возможностей творчества рождало всё, что человечество имеет в своей истории.

Вселенский «роман» писался ради Сочинителя, о нём и им.

Поэтому нельзя рассматривать всю историю Земли с попыткой определить, в каком месте «романа» находится современное человечество. Это можно очень условно выявить, рассмотрев судьбу Сочинителя, определив его «возраст», то есть степень его своеволия и возможности Художественного Метода (чем, как известно, я здесь и занимаюсь).

 

Итак, автор имеет книги и ставит их на полку. Когда он пишет, он как будто спит, ибо выключается из реальной жизни, и им овладевают «наитие» и своеволие. Затем он переосмысляет написанное и создаёт новый роман, «проросший» из осмысления предыдущего (если, конечно, он художественный Автор и жертвует своё авторское «я»).

Сочинитель сочиняет самого себя от одного «пришествия» в действительность к другому. Так «по главам» формируется роман о Сочинителе (и о человечестве, о конкретных актёрах-функциях и так далее). В каждой «главе» происходит переосмысление предыдущего содержание и проектируется и конкретизируется дальнейший «сюжет».

«Но когда же роман закончится?!» - восклицает запуганное человечество, имея ввиду Конец Света.

Но я сейчас задам встречный вопрос: «Может ли Творческое Начало иметь Творческий Конец?». Само сочетание звучит противоестественно и даже пошло.

Из человечества рождается и ему является Сочинитель. Каждое такое явление заканчивается смертью его человеческой скорлупы-формы, но не смертью его авторского «я», не смертью функции Сочинителя.

Чтобы закончить жизнь человечества нужно наполнить систему мироздания Художественностью.

Чтобы построить дом, нужно иметь его проект и способности к его строительству, и материал, и тех, кто в нём будет жить. Нужны Выбор и Желание «переехать» в новый дом, нужны Средства, Знания, Законы, нужны усилия и многое другое, что создаёт Сочинитель в процессе творчества, решая фундаментальные проблемы и преодолевая их.

Я скажу: каждый Сочинитель обладает тем «неземным царством», которое создал, это его «вотчина», где он хозяин «бог» и «царь», власть и своеволие.

Земная жизнь Сочинителя - сон,  жизнь  «неземная» - есть явь и обе они развиваются одновременно. И во «сне» действительности Сочинитель должен обрести память и волю. Новый мир, к которому так устремлено творчество, так же разнообразен и многолик, как и «старый мир», как многоцветна и многоязыка жизнь на Земле.

Каков был каждый Сочинитель в земной жизни, какие в нём были страсти, эмоции, желания, идеи, поступки, таков он и в Новом мире уже сегодня, в тот же самый момент, параллельно человеческой жизни.

Всмотритесь в Иисуса и вы увидите в нём Будду, всмотритесь в Гёте и вы увидите в нём Иисуса и Шекспира. Я хочу сказать, что часть Сочинителя остаётся и на Земле, он присутствует здесь в своей незримой ипостаси. Как в снах ваше «я» присутствует во всех событиях и образах.

Каждый последующий Сочинитель «впитывает» в себя всех предыдущих, и, как известно, Сочинитель всегда один во всех проявлениях. Существует иерархическая система сочинительского развития и каждый в ней достигает желаемого, того, до чего «доросло» его авторское «я». Эта система самоорганизуется по представлению о ней Сочинителей, как самоорганизуется любое творчество, вещество и явление.

Человечество может закончить существование на пике своей цивилизованности и в «расцвете лет». Ибо оно неизбежно зайдёт в тупик, наполнив техническим содержанием технократическую систему.

 

Известно, что со смертью каждого Сочинителя наступал небольшой финал «романа», «репетиция» его основного финала, «момент пробуждения».

К примеру, когда вымирали динозавры - личностное Творческое Начало было собрано в нечто единое, что «прошлось» по этому миру, осмыслив тупиковое развитие, которое послужило базисом для дальнейшей жизни.

Форма и содержание могут существовать до тех пор, когда содержание  вызреет до новой формы. Графит становится алмазом, куколка - бабочкой, вода - паром - для таких перевоплощений требуются условия изменения среды или законы видоизменения отдельной фатальной системы.

Весь мир состоит из одного вещества, но разного качественно. Сочинительский процесс должен как бы «выгореть» изнутри, чтобы появилось желание окончить «роман» - волевое осознанное решение Сочинителя, явление личностного «Я» Творческого Начала на Земле, «момент пробуждения».

Некоторые религии и народы программировали человечество на существование во времени. Но как известно, сочинительское своеволие может быть беспредельным. Поэтому и конец «романа» может быть своевольным и наступить в любой момент.

 

В мире уже достаточно «неземных» созданий и совершенных чувств, и форм, идей и желаний, которым Сочинитель может дать жизнь в Новом мире. Момент Выбора «актуален» и назрел, но к нему стоит подступаться осторожно и осознанно, используя Художественный Метод.

Муки финала «романа» известны давным-давно. Но даже определившись с финалом, реализация его не наступит в одночасье, роман должен переписаться набело, отпечататься и превратится в книгу, чтобы затем попасть в библиотеку, где он будет осмыслен и доведён до читателя, который и осуществляет его действие, ибо испытывает его властное энергетическое воздействие на себе.

Вселенский «роман» «читается» Творческим Началом, Сочинитель воздействует на него своим творчеством, и уже потом происходит «материализация прочитанного». Из этого следует, что Сочинителю в каждый момент дано право судить и приговаривать. Ответственная роль, на которую трудно решиться.

«Суд» длится давно, а вот момент вынесения «приговора» откладывается Сочинителем, ибо он судит самого себя и своё творчество, раскладывая жизнь по принципу - «своё» и «чужое». Нужно уметь входить в творческий процесс с чувством меры и осознанной самоотдачей, соединив Художественность и системность, проявляя своеволие ума и желаний, и тогда можно приговорить любое явление и обрести любое желание.

 

Человечество запугано религиозной фантастикой о конце света, сознание человечества искажено «грязным» творчеством и постоянным воплощением этой «грязи» на Земле.

Творческий процесс собирает капли смысла и осознания мира отовсюду. Я предлагаю для ясности такую образную картину:

Авторское освоение языка и творчества есть содержание, существующее в этнической форме. Эти «народные кувшины» время от времени опорожняются и их содержимое выжимается, если хотите, перегоняется, чтобы собрать «неземное», а весь остальной «осадок» возвращается на Землю. «Неземное» скапливается в памяти Творческого Начала.

На Землю возвращается неосознанное творчество, всё то, что так или иначе воплотится в земных реалиях, дабы неосмысленное послужило новому уровню осмысления.

Человечество никогда не становилось лучше или хуже, из него всегда выходили Авторы «неземного». Само себя человечество не в силах уничтожить, какое бы оружие у него для этого не существовало. «Закрыть занавес» может только Сочинитель. Но только тогда, когда он допишет этот «роман» о самом себе и возьмётся за новый.

Для Нового мира нужны новый ум и новые чувства, иные законы и иные принципы, необходимо такое же расстояние, которое отделяет человека от обезьяны. Только теперь не-человек будет отделён от человека, и именно не-человек станет участвовать в развитии творческого процесса, с иными возможностями и устремлениями.

 

Не всякий читатель становится автором.

И глубокое заблуждение, будто каждый верующий желает сохранения своего индивидуального «я».

Бессмертие добывается точно так же, как золото. Кто его желает, тот дерзает. Кто не дерзает, тот не добывает. Таковые являются неосознанной функцией, имеющей память о личностном развитии каждого, кто входит в эту функцию. Их всегда можно воссоздать в том состоянии, до которого они доросли. Если в том будет нужда Сочинителю.

Люди оплакивают умерших, хотя на самом деле они оплакивают собственное невежество и свой эгоизм, оплакивают самих себя, потерявших привычное или удобное, своё - одним словом.

Если бы не было смерти, человек бы выродился из-за невежественного стремления накапливать своё, он бы воевал за власть и обрастал культурным хламом, как это произошло в Древней Греции, где из-за культурного копировального изобилия творческий процесс выродился в искусство, в псевдо-мудрость и псевдо-справедливость.

 

Культура, как известно, не есть творческий процесс, она наоборот зачастую противоречит ему и паразитирует на нём. Она запутывает, а затем может разрушить и любого художника, выросшего в культурной городской среде, не проросшего сквозь вольный уклад деревенской жизни, идущего от естества и впитывающего с детства это ощущение и знание естества. Город паразитирует на деревне, он искусственная надстройка, и поэтому городские жители теряют ощущение и связь с естественным процессом развития. Им не может открыться весь творческий процесс, а лишь какие-то его части.

Культура всегда есть стилизация, ибо только единицы постигают новое, один из тысячи художников истинен, все остальные плодят искусство для него. Всё это называется ещё «школами», и понятно, что невычленившийся (не закончивший школу) в самостоятельное авторство питается идеями учителя и попросту паразитирует в творчестве - что и есть искусство.

Ван Гог был беден и не смог получать даже на пропитание от своего творчества, зато его последователи и трактователи питались от его творчества.

Бедствовавший, и никакой культуре и никаким представителям искусств не нужный в своё время, Гофман кормит специалистов по Гофману и всех, кто зачерпнул из кувшина его идей.

Шекспир - так вообще прославил тысячи режиссёров, актёров, накормил и обул миллионы критиков и их братьев по «театральному цеху».

А стоит ли ещё вспоминать о Вивальди, Чайковском, Чехове, о всех, кто дал средства существования миллионам паразитов от искусства, не имеющим в своих головах и сердцах ни одного собственного чувства и ни одной живой мысли?

Я к чему: если собрать всё истинное творчество, то хватило бы одного небольшого музея, где полностью бы отразился творческий процесс без паразитических наростов.

Паразит в искусстве гораздо вреднее, чем паразит-кровосос, чем бандит, или бытовой паразит-нахлебник. Ведь каждый паразит в искусстве не даёт увидеть развитие истинного творчества и выстраивает фальшивые пути.

Люди культуры оттого и носятся с ней и пекутся о ней, потому что она их попросту кормит. Не будь их, творческий процесс не блуждал бы в собственном самоосмыслении и в создании «неземного». Он бы давно стал очевидным для всех своими «божественными» возможностями. Но то, что имеем, то и переварим.

 

И ещё:   диктаторы-Актёры вовсе не паразиты, ибо они обычные солдаты идеи и открыты для функции материализации проектов и образов пусть и «грязного» творчества.

Паразиты же от искусства пекутся даже и не об искусстве, а о себе. Они либо копируют, производя совершенно ненужное (в отличие от сапожника), либо актёрствуют, получая за это деньги. Между тем, как копировать и актёрствовать может абсолютно любой человек время от времени. Вот и судите, что такое профессионал в искусстве, о чём с идиотской гордостью заявляют «люди культуры». Они хоронят себя заживо, и пусть бы, если бы своей мёртвой идеологией и деятельностью не запутывали всё живое.

Так каков же финал жизни подобного паразита? Можно ли на одни весы поставить режиссёра, ставящего Шекспира и Самого Шекспира? Нужен ли вообще режиссёр-профессионал, жующий всю жизнь одну и ту же жвачку? Должно ли государство его содержать на народные деньги, если он даже своим паразитизмом не в силах заработать их? Пострадает ли Ван Гог, если его критик не получит за свою критику денег?

Люди искусства, ничего не создавшие своей головой и своими руками, и при этом претендующие на звание «творцов и художников» - и есть тот извечный осадок творческого процесса, ничего не производящий и ничего не жертвующий человечеству взамен за то, что оно их хотя бы кормит.

Мне возразят: но искусство стимулирует молодых и мышление зрелых. Господа, вы же прекрасно понимаете, что я говорил о профессионалах в искусстве и о паразитах в культуре. Автор должен сам ставить свою пьесу, Автор сам объяснит Авторов. Посредники же в этом процессе - паразиты. «Но Авторы умирают», - возразят мне. Создай свой театр и содержи его, приглашая разных людей режиссировать. Или народный театр...

 

Впрочем, я говорю уже лишнее. Паразиты и здесь найдут лазейку, ибо они начали торговать телом и головой (другого у них нет) раньше, чем началась проституция.

Всё это к тому, что «финал романа» высвечивает творчество и анти-творчество. Это сейчас я ещё могу выражать эмоции по поводу тех, кто мешал мне, но, уйди я из земного существования, все паразиты будут для меня людьми и не более. Без меня человек - попросту че-ло-век, как бегемот - попросту бе-ге-мот, и ничего больше, к нему можно будет (в другом «романе») относиться осторожно, учитывая его эгоистические наклонности, но, в принципе, он будет так же радовать глаз, как и другие животные.

Не достигшие своеволия рады иметь над собою власть, они хотят её, поэтому не нужно меня записывать в мизантропы, ибо наоборот, любовь и интерес к животному миру во мне беспредельны.

Отличие моего «финала романа» от религиозных верований в том, что хотя  каждый  и бессмертен, но по-разному. Равенство в том, что все бессмертны, как и в том, что каждый имел возможность пожертвовать и идти по пути творческого своеволия.

 

Люди оболванены идеей «ада» и «рая», где якобы каждый уподобится со своим жалким внутренним миром Сочинителю только за то, что верил в одно из его явлений. А все сумасшедшие и преступники будут кувыркаться в кипящей воде.

И праведники и грешники всего лишь человеки, марионетки невежества. Все они - одна кукла, как все бегемоты - один бегемот. Можно воссоздать одного человека, который и будет всеми миллиардами людей, и все чаяния и желания людей в нём одном найдут место. Это трудно понять живущим конкретным человекам, а тем более тем тьмам умерших, которые выполняли определённую функцию.

Но на самом деле это достаточно просто: каждый человек несёт в себе наследственную (генетическую) информацию о начале человеческого рода, поэтому является всеми одновременно. Но так как глобальных человеческих функций семь, то он и выбирает одну из функций, то есть достаточно взять семерых людей, носителей различных функций, и они будут содержать всю память о судьбах конкретных людей и о развитии семи функций, которым они принадлежали.

Как известно, Сочинитель не только улавливает ритм творческой направленности жизни, но и создаёт эту направленность, поэтому его сверхзадача - создание «неземного романа», художественной системы с авторским «я».

Посмотрите на звездное небо - это образ неосвоенного пространства ждущего ваших желаний и вашего своевольного творчества. Собственно, звездное небо и есть финал романа, переход человеческого качества в не-человеческое, ибо человек есть куколка, а не-человек - бабочка.

Вот почему я избегаю приговора человечеству - зачем это делать мне, если это когда-нибудь сделает невежественное и безответственное авторство.

Стоит ли уничтожать бегемота за то, что он бегемот? Стоит ли сжигать дом, где родился, даже если в нём тебя унижали и не во что не ставили? Не лучше ли незаметно уйти и построить свой дом? - естественное и нормальное решение.

Всепобеждающа ли истина, торжествует ли она?

Это неверная постановка вопроса. Истинное попросту неуничтожимо, как неуничтожим сам творческий процесс.

И вопрос не в том - сколько будет существовать человечество, исчезнет оно или нет. Ибо своеволие приобрело такие возможности, что необходимо достойно и осознано применить его. В этом решении важно найти «серединный путь».

Даже из сознания Сочинителя всегда что-то ускользает, как бы не давая выстроить полную картину мироздания. Это и есть перспектива будущего, это и есть бесконечность чередования подсознательного и осознанного, поиска и осуществления желаний.

Существуют люди, которые не понимают и не принимают этой бесконечной эпопеи вселенной, где один «роман» сменяется другим. Они мечтают жить в вечном круговороте своего привычного и приятного мирка - такое бессмертие они бы приветствовали.

Оставаться всегда тридцатилетним, жить в квартире с горячей водой и запасом пищи, делать то, что привык и что умеешь, получать удовольствие от природы и от зрелищ, путешествовать и так далее. Кажется и двести лет жить такой жизнью не надоест, на самом деле творческий человек от такой жизни завоет и пожелает полного небытия.

 

Жизнь на Земле устроена почти совершенно, несовершенен сам человек, и значит он неизбежно должен будет уступить. Ибо он изначально от неверия в себя натворил для себя такое будущее, которое уже невозможно привести в совершенство. Да и не в этом задача.

На самом деле отдельных людей совсем не волнует судьба человечества, вся эта печаль о прошлом и будущем, о жизни и смерти, о добре и зле - от бездарного существования эта тоска, от ограниченности и слабоумия.

Для кого нужна мораль и нравственность? Для бездарности и примитивно функционирующих. Автор и посредственность живут в одном и том же мире, в опасной близости. Автор вырастает из человеческих законов, а посредственность не доросла до них.

Может быть найдётся ещё шальной читатель, восклицающий: «Все равны перед исполнением нравственных законов! Никакой автор не имеет право ставить себя выше этих законов! Так и до вседозволенности легко дойти!»

Но не считает же такой читатель, что все гениальны, и гений-Автор именно становится гением, потому что он своевольничает (умственно и художественно) и дозволяет себе фантазировать и создавать то, что не может дозволить себе посредственность. Поэтому он уже сам закон и, если хотите, «нравственность» во всех своих проявлениях.

Понятно, что общество ему может не простить нарушение законов - и в этом он равен перед законом с бездарностью.

Понятно, что Автор может быть и зол и неприятен в своих житейских проявлениях.

Но вся его «неприятность» проистекает из необходимости находится в одном и том же месте с бездарностью. Автор может быть «плох и неприятен» по-авторски, а не как все. Судить его человеческими мерками нельзя.

Помнится, в мифологии боги в своих проявлениях часто спесивы и жестоки - и человек безропотно принимал их выходки. Автор же гораздо скромнее в своей «вседозволенности» и судить его с обывательских позиций просто нелепо.

 

Ныне существует масса проектов Конца Света.

Все от внутреннего бессилия «роют яму» для самих себя. Все такие «оракулы» якобы предчувствуют, ясновидят и яснослышат.

Но Сочинитель не заканчивает «роман», не увидев идею нового.

Его Дом строится и заселяется, и, как известно, пока идёт строительство, он одновременно живёт и в старом и в новом. Дописывается старый роман (дорабатывается, переписывается на бело) и пишется черновик нового. Закономерное явление.

Если жизнь на Земле погаснет, то высвободится творческая энергия, то есть произойдёт рождение Нового мира.

Если погибнет человечество, то высвободится не менее колоссальная энергия, способная создать новую жизнь на Земле. Такое случилось в эпоху гибели динозавров. То гигантское творчество, что скопилось в биомассе, высвободилось из формы и создало на месте динозавров новые формы, а затем и человека.

Таковы варианты будущего. А собственные желания оставлю пока при себе.

На рождении ребёнка жизнь отца и матери не заканчивается. Ребёнок растёт, воспитывается, учится ходить, говорить и его ждёт творчество...

 

«Неземное» в «эмбрионе» Сочинителя - это и есть «эмбрион» личностного «Я» в Творческом Начале.

Вселенная содержит «зародыш» новой вселенной, так же имеющей родство со старой, но в той степени, как отличаются творческие дети от обыкновенных родителей или как человек отличается от человекоподобного предка.

В новом романе - новые герои, чаще более жизнеспособные. Такой «прогресс» имеет место в творчестве даже самых заурядных авторов, хотя и здесь не обходится без исключений. Но дело в том, что один роман не перечёркивает другие, а содержит их в себе, как человек содержит в себе память о предках. То же самое происходит со вселенским «романом-эпопеей».

Есть известное выражение: «муки творчества».

Его нужно понимать, как стремление определиться в желаемом и как поиск смыслов.

Когда Сочинитель испытывает подобные муки, он претерпевает процесс, подобный тому, когда рождается ребёнок, и он испытывает то же чувство - освобождения и лёгкости, как и роженица-мать, - когда заканчивает своё произведение.

Все эти параллели я привёл для образного понимания «финала романа».

 

Человек назвал сам себя разумным высшим существом на Земле.

На самом деле он изначально своевольное существо, но отнюдь не разумное. Ибо разумные существа - животные. Он лишь устремлён к разумности, то есть осознанности своеволия, которое, увы, может проявляться лишь в отдельных представителях человечества, почему я и называю их не-человеками. Они и есть высшие существа на Земле - хотя бы  и те, кто на интуитивном уровне осознал своеволие творчества и его беспредельные возможности.

Бегемот однажды имел свой шанс пойти по пути своеволия и стать высшим существом, но он выбрал - и остался бегемотом, а из его рода выделилась та творческая часть, которая не хотела быть бегемотом, но она была так ничтожно мала, что вошла лишь в черты некоторых типов людей и осуществилась в них своей малостью.

Вот отчего некоторые люди даже внешне напоминают животных, отражая собою реликтовое желание некоторых представителей теперь уже фатальных видов животных.

И внутренний мир многих людей часто имеет характер того или иного животного. Медведи, кстати, в этом смысле (как и обезьяны) когда-то зашли очень далеко в своём развитии, почему и люди воплощают их черты.

Но не буду углубляться в расшифровку механики финала. Ибо последняя точка в романе всегда становится Сочинителем, а ему ещё предстоит высказаться и определиться.

 

 

 

 

 

 

 

                          Беглый комментарий

 

 

Стоит ещё раз подчеркнуть, что жизнь на Земле управляется творчеством.

Системное и образное творчество создают глобальное общественное будущее.

Художественное творчество создаёт глобальное «неземное» будущее.

 

Истинная власть на Земле принадлежит Авторам. Даже экономические процессы есть следствие тех или иных авторских проектов.

«Цивилизованные» государства сегодня используют всяческие методы научного программирования, привлекая к разработке различных программ и направлений наиболее талантливых. Это обычные авторы, работающие на воплощение более глобальных Авторских мечтаний, они создают системы в системе, и тем самым противостоят другим государственным проектам. Так одни социальные мечтания борются с другими.

Такое творчество служит всего лишь завоеванию социально-экономического пространства.

Допустим, Америка всё дальше и дальше распространяет сферы своего влияния, стремясь расширить властвование по всему миру, ибо именно в Америке существует наиболее мощный штат талантливых авторов-программистов, привлечённых к работе со всего света. Значит ли это, что Америка и дальше будет сохранять своё экономическое и идеологическое могущество? Конечно, с подобной экспансией можно бороться её же методами научного программирования. А можно и иначе.

Преодолеть американскую систему может художественный Автор, ибо его художественное творчество глобальнее любого социально-экономического программирования. Но стоит ли это делать?

 

Нужно знать, что власть на Земле не принадлежит ни политикам, ни банкирам, ни средствам массовой информации. Они лишь инструменты и проводники исполнения авторских земных желаний.

Осознание этого могло бы полностью изменить мировоззрение людей и их представление о власти и о самих себе. Но понятно, что это осознание недостижимо обычными людьми, а тем более политиками, экономистами и всеми социальными функционерами.

Чем более высоких постов достигает социальный карьерист, тем более он становится марионеточным - фатальным актёром. Если бы даже он вдруг проявил творческое своеволие, то его вмиг бы «съело» собственное окружение, ибо система, которой он служит, не терпит в себе инородности.

Политики беспринципны и лживы не потому, что они сами таковые или хотят быть такими. Им приходится быть вертлявыми лжецами, потому что у них нет никакой внутренней творческой свободы, у них всё чужое и они не принадлежат себе, они обыкновенные солдаты, исполняющие любой приказ системы.

Но если у обычного солдата ещё есть возможность хоть какого-то выбора, то у политика её нет вообще, тем более, когда он достигает государственной власти. И по большому счёту не он управляет, а властвует то или иное авторское творчество, либо чья-то художественная мечта или идея.

Тайна творчества и состоит во властвовании над земной жизнью и во властвовании художников над «неземной».

 

Естественно, что художественная власть гораздо своевольнее, чем власть авторов социальных. Но какому художественному Автору приходило в голову использовать свою власть для социального проектирования? Такое случалось очень редко и частично, ибо Художественное было принято отделять от социального, и такая традиция часто спасала и самих Авторов и мир от всяческих потрясений.

«Но как, - спросит внимательный читатель, - можно совместить художественное творчество и социальное?»

Это действительно невозможно сделать, чем дальше заходит художественный процесс. Но здесь речь не идёт о подробных социальных проработках.

Художникам достаточно сформулировать свой взгляд на ту или иную социальную проблему, и только этим некоторые из них могут дать ей развитие или разрушить её. Ибо Творческое Начало уже соподчинено художественной воле и может своей энергией разрушить любые общественные системы.

Что тогда говорить о Сочинителе, который достигает власти приговаривать и судить? Ему уже не обязательно формулировать свой взгляд и углубляться в системное «планирование», хотя понятно, что его мнение - не обычный каприз, оно подкреплено его опытом жизни. Но при любом соотношении общественных или государственных сил, его слово будет решающим.

На практике это значит, что одна воюющая сторона при явных преимуществах другой, может к изумлению всех одержать победу. Одна партия может победить другую, хотя казалось, что произойдёт наоборот. Для реализации таких исходов всегда найдётся какая-нибудь «мелкая» практическая причина, повлиявшая на результат.

Так «непотопляемый» «Титаник» оказался заложником безответственного творчества и при всей «невозможности» случившегося, затонул из-за якобы мелких стечений обстоятельств.

Подобных примеров я бы мог привести сотни, да и сам не раз испытывал своё влияние на социум. Случайностей не бывает - все они - творческие внедрения авторских желаний в те или иные системы и проекты.

Но все авторы никогда не смогут этого осознать разом и поголовно. Поэтому Сочинители лишь изредка вклинивались в социальное, интуитивно понимая бессмысленность социальных переустройств, и старались свою волю применить как средство обезопасить себя от активного социального воздействия (чему раньше активно способствовали молитва и медитация).

 

Всякие сообщества и организации, почитающие себя всесильными и якобы обладающие властью - на самом деле питаются чужими сценариями об их таинственности и всемогуществе. Или же: тайные секты, подпольные организации существуют постольку, насколько их выдумали.

Миф о том, что есть высшие тайные знания в каких-то общинах, так же зиждется на банальных выдумках.

Вообще, всё это желание напустить таинственности, изображать, будто человек или, тем более, организация, обладают какими-то высшими знаниями о вселенной - от творческой несостоятельности.

Я уже говорил, что во вселенной всё очевидно и никто ничего не скрывает. Нужно быть открытым жизни и отдавать в творческом процессе всё, что можешь, тогда и обретёшь своеволие и знание. И как бы и кто бы не хотел воспользоваться без жертвенных усилий творческой властью и своеволием, у него ничего не выйдет.

Ибо реально обретает власть, память и желание только жертвующий. Поэтому и ничего не скрывается, потому и существует свобода выбора.

Конечно, в периоды преследований за свободу высказываний, Авторам приходилось прибегать к «таинственности» и скрытности, но это всегда была вынужденная мера - да и к чему доказывать быку, что он бык - безопаснее уступить ему дорогу.

 

Я понимаю, что моя система Художественного Метода частично может быть применена в социальных и житейских противоборствах, поскольку она имеет несколько уровней реализации, и может появиться желание осознанно применить её (осознанность здесь всегда будет относительной и зависеть от степени развитости и масштабов личности авторов), и конечно же найдутся всякие экспериментаторы. Но опять же - это свобода выбора - между строительством городов из песка и обретением реального своеволия.

 

(слушать)

Чтобы достичь желанного берега, нужно пуститься в плавание - таков закон и моего сочинительства - без творческого процесса никто не достигнет новых берегов и Своих миров. Поэтому я совершенно не скрываю ничего из того, что сам знаю, и не делаю из этих знаний никаких тайн. Ибо свобода и воля обретается в действии.

 

Скажи я всем: вы можете стать богами, подобными тем, о коих мечтали ваши предки. Что это изменит?

Скажи я: у вас есть шанс создать собственный мир и получить в нём желаемое. Люди покрутят у виска пальцем и с тупым самомнением о своей мудрости побегут по своим делам.

Призови я их к творчеству, они скажут, что бездарны, или им будет лень, или они не увидят здесь земных выгод.

Людям нужны доказательства, между тем как доказательства авторского устремления и творческой реализации всюду - в каждом предмете, в каждом существе, в каждом явлении, во всей истории.

Но люди хотят «чудес» и отцовского покровительства, любящей бессмертной няньки, которая бы бесконечно за ними ухаживала и в один миг исполняла бы их элементарные прихоти.

От них ли скрывать знания, методы, законы и возможности, какие существуют всегда, но которыми овладеть может не всякий, а только тот, кто своеволен и жертвенен в творчестве.

Если перед древним человеком поставить автомобиль, он всё равно на нём не поедет. Точно так же не способен овладеть творческой властью человек.  Для него моё откровение - тот же «автомобиль», но даже не из будущего, а из «безвременья», из самой сути бытия - извечный и не имеющий ни начала, ни конца процесс Сочинительства.

Поэтому скрывать нечего, а даже, наоборот, чревато - ибо кто станет скрывать от доктора свои болячки и не рассказывать ему о том - что болит, как, когда, почему и так далее. Скрытность даже для своевольных авторов чревата фатальным застоем.

 

Помнится, когда я испытывал на себе преследование властей, то осознал, что нет необходимости стремиться к публичной признанности, потому как она заставляла скрывать то, что я думаю, а значит замыкала меня в фатальные рамки и не давала возможности развиваться полно и быстро. Я понял, что можно писать - не то чтобы только для себя - а для саморазвития, которое, если вы хорошо вдумаетесь, собственно и есть смысл человеческой жизни.

Действительно, что не-творческий человек может обрести на Земле?

Приятные ощущения и удовольствия - они не оставят и следа.

Богатство не заберёшь с собой, а потомки утратят его.

Взрастить сыновей и дочерей - но у каждого своя жизнь, и что там ещё впереди станется с потомками и кем они будут...

Войти в историю, добившись власти? Но человечество имеет лишь временную память, такую же, как память об увиденных спектаклях, как память о выдающихся актёрах...

Всё это земная бренная память. Чем более человек становится актёром здесь на Земле, тем менее памяти о нём в «неземном».

Посмотрите на горы - как они огромны и непоколебимы, но именно они никогда не повторятся в новой вселенной. Они земные, и таковые как есть - сейчас, только на Земле, ибо в них отсутствует индивидуальное «я». Ни одна скала не повторится точь-в-точь.

Поэтому и Актёры - это материал для воплощения авторских сюжетов, живые говорящие куклы, не знающие авторства, не имеющие творческого «я». Почему и в некоторых скалах, внутри камней можно увидеть застывшие лики людей, животных, пейзажи - таков итог безличностной жизни, таков финал соблазнившихся актёрством.

 

Вне самостоятельного творчества проигранная на Земле жизнь остаётся в памяти Творческого Начала - как вчерашний день, как шаг, как опыт, как возмужание, но не как будущее, не как возможность личностного участия в будущей жизни.

Если не было участия в осмыслении творческого процесса, а было лишь исполнение творческих «издержек», то и нет памяти о собственном «я», а есть лишь всеобщая многоликая функция актёрства. В этом смысле люди, функционирующие во властных структурах, и все, кто никак не вычленился из актёрства, - низкая ступень человеческого развития. Не зря говорилось - «первые станут последними». Потому что одни соблазнились, а другие не состоялись.

Отнюдь не трудно управлять обществом, для этого нужно лишь полностью отказаться от собственного развития и всю творческую энергию вкладывать в развитие социальной системы, в актёрство.

Такое может делать практически любой, главное, чтобы он имел задатки для именно этого сценария, а другой - для другого, третий для... и так далее. Тогда человек вообще ничем не жертвует, а наоборот, заставляет жертвовать других социальной системе, уводя их от творческого развития. Но это не жертвы творчеству, а жертвы социуму - приношение ему своих возможностей творческого развития. Служение хозяину, государю, вождю, отечеству - может быть не забыто ими и вознаграждено. Но как известно, такое социальное творчество и уходит в социальную историю, но отнюдь не в творческую.

Может быть, кому-то это печально слышать, но утешением для таких может послужить их вера, у которой всегда есть «хозяин», способный (или не способный) оценить их представления и их жизнь. Я это говорю без иронии, хотя немного лукавлю - ибо иерархия в Творческом Начале тоже существует, но она содержит совершенно иные смыслы, чем иерархия известности и власти на Земле. Я имею ввиду не только иерархию Авторства, но и иерархию оценки каждым «хозяином» своих «вероподданых».

Безличное обязательно станет каким-либо видом движущей энергии, подобной слепым земным инстинктам. Ибо никто никого не тянул за хвост и не один раз для каждого существовал момент своевольного выбора.

 

Я понимаю, как людей может отталкивать, гневить, а то и пугать моя История, но всё это обычные эмоции, никто никого не заставляет верить, каждый делает свой выбор и любой волен посчитать мои суждения выдумкой или чушью, или ненормальностью (замечательно, что в слове «суждение» уже заключено право каждого судить).

Нужно признаться, что творчество и Сочинительство сладостный процесс и порою - наивысшее наслаждение. «Мучения» и жертвенность здесь в ином - в отказе от «нормальной» человеческой жизни, в отказе от «естественных» человеческих устремлений, в «ненужности» людям, в неизбежности существования среди «непонимающих» тебя людей, в одиночестве и в преодолении человеческой ограниченности, в самом пути, которым до тебя никто не шёл и который грозит многими житейскими неприятностями, в «невозможности» обрести постоянство... И это тревожное желание успеть, с пониманием своей исключительности...

Творчество может захватить всецело, поглотить всё твоё существо, спалить твою жизнь, как спичку, выжечь изнутри твой разум, не справляющийся с громадой чувств и мыслей... Такое было не раз.

И важно находить «серединный путь» а творчестве, не тот серенький способ, что у людей искусства, а путь, в котором можно не терять связь с миром и не растрачивать всю энергию разом и вслепую. Нужно притормаживать себя, накапливать энергию и смыслы и вновь отдавать, нужна цикличность, а не гонка. Нужно уметь уходить и возвращаться.

И при всей неуправляемости творческого процесса необходимо уметь управлять им и находить свои желания и хотения, и идти от образа к смыслу и ещё многое другое, дабы не навредить себе и другим и не навредить себе в будущем.

 

Я писал эту историю достаточно быстро и ежедневно, но до неё был вынужден не касаться бумаги несколько лет. Но я не жалею о будто бы упущенном времени. Мои мысли и мои знания достаточно отстоялись и вызрели, чтобы обрести энергию и чтобы я за них отвечал.

Иногда стоит отвлечься, дабы затем свежим взглядом окинуть пройденный путь и сформулировать пережитое и осознанное.

Я знаю, что можно выходить из активного творческого процесса и вновь возвращаться в него, а кому-то такие перемены не по силам или нет для этого способностей. Но и Сочинителю подобные метаморфозы даются нелегко. Это тоже к вопросу о жертвенности и для уяснения самого процесса.

Сочинитель постоянно делает усилия, чтобы входить в основной вселенский творческий ритм, чтобы попасть на стремнину реки, а затем вновь выйти на спокойный берег.

Единственное, что он скрывает от людей - это свою не-человеческую сущность. Он вынужден играть роль «человека» и «молчать, скрывать и таить все чувства и мечты свои» от окружающих людей, но, естественно, не от творчества, ибо оно и не нужно всем окружающим, а всего лишь редким единицам, способным понять и принять. Понять могут многие, но принять опять же только единицы.

 

Человеческая жизнь и нужна для того, чтобы противостоять Сочинителю, чтобы препятствовать ему своим невежеством и ограниченностью.

Человечество - «яйцо», питательная среда, в которой рождается и формируется не-человечество. Сочинитель пробивает «скорлупу яйца» и уходит в Свой мир. Для него жизнь только начинается. Будучи в этой жизни изгоем, он становится хозяином в собственном мире.

Жизнь на Земле - одна из «матрёшек» вселенной. Воля и память могут быть совершенно иными. Земная воля и земная память - «ликбез» по сравнению с «неземным».

Техника: компьютерные системы, кино, телевидение, материальные изобретения - всё это вялые свидетельства о возможностях «неземной» жизни, об обладании не-человеком этими возможностями не на техническом уровне, а на биологическом. То есть технические достижения человечества - это всего лишь «расчленённое устройство» природы Сочинителя, его земная модель, копирующая его действительно живой «неземной» способ существования.

Сочинитель содержит в себе человеческое, как человек содержит в себе животное. И точно так же, как животному неведом мир человека, непонятны мотивы его действий, его чувства, его способ мышления, так и человеку непонятен не-человек.

 

И всё, что я высказал в этой истории, может восприниматься по-разному, в зависимости от уровня творческого состояния.

Особенное неприятие могут вызывать суждения об искусстве и культуре. Ибо может создаться впечатление, будто я взываю вообще отречься от искусства и культуры.

Нужно понять, что я говорил по большому счёту - по-сочинительскому. Есть высшие цели, включающие в себя идеалы и ценности многочисленных народов.

Искусство и культура - это средство движения, стимуляция творческого процесса, а не цель. И как любое средство подвержено изменениям и усовершенствованию, так и искусство и культура постоянно меняются.

В русской истории пребывает неизвестный сказочник, заложивший принцип русской мечты, устремлённый к «неземному». После него появились сотни пересказчиков, использующих этот принцип - вот это и есть один из примеров формирования идеалов и ценностей народной идеи, мечты, вошедшей в кровь и плоть народа.

Я говорю о Первых, что и есть творчество, вторые и третьи используют достижения творчества, а не полноценный творческий процесс, то есть они и создают искусство и культуру. Это то же самое, когда есть первый, изобретающий топор, а остальные его модифицируют и используют направо и налево.

К примеру, Пушкин переложил многие сказки в новые формы языка и они получились более ярко выраженными. Но у русской своевольной сказочности есть начальный древний автор, как есть первый автор колеса, парового двигателя и так далее. Те, кто передаёт из уст в уста сказку автора, не есть сам автор, а всего лишь переводчики и хранители.

Нужно отделять первостепенное от второстепенного. Ибо сочинительская функция не есть функция пересказчика и переводчика. Пушкин поспособствовал переводу русской мечты в новые языковые формы, а однажды подступился к использованию самого принципа этой мечты в «Руслане и Людмиле» (вот где путь).

Блистательные переводчики Гомера не есть Гомеры. Анонимный русский сказочник, впервые создавший принцип русской сказки - обозначивший устремления и путь героя, определивший свои хотения и возможности «неземного» и есть первопример русского Сочинителя.

О чём я? О своевольных желаниях героя, о его своевольных поступках, о своеволии мечтаний и воображения, о своевольном пренебрежении земными законами, о своевольном получении желаемого - что всё месте создаёт принцип своеволия и устремлённость к «неземному».

Первые всегда формируют принцип.

Последующие этот принцип используют и расширяют до тех пор, пока он не растворится в многочисленных формах языка или языков.

Тогда вновь делаются попытки обрести этот принцип в новых языковых формах, выделить из форм идею, стержневой творческий метод. Кто это пытается осуществить, тот Автор.

Кто помимо этого ещё и создаёт сам Метод и воссоздаёт и применяет его - тот Сочинитель.

 

Здесь я хочу подчеркнуть, что в России параллельно формированию православного мировоззрения развивалась исконно русская система мировоззрения, имеющая естественные корни, исходящая от мечтаний предков.

И если навязанное православие быстро превратилось в фатальную систему, то свободное «сказочное мировоззрение» нашло своё развитие в Художественности. Это и есть как бы настоящая русская «религия», новое слово, «благая весть», «спасение», если кому-то угодно (надеюсь понятно, почему я здесь ставлю кавычки?).

Можно возразить - дескать, все давным-давно переписывают одни и те же сюжеты и темы - так где же здесь Сочинитель, разве что тот первый Автор, выписавший первый раз идею или сюжет?

Вспомните матрёшку. Подобная матрёшечность есть в каждом народе, но есть и матрёшечность как бы «всенародная», использующая опыт, идеи и творческие принципы всех народов. Вот эта всенародная матрёшечность, этот творческий процесс, как известно, не имеет языковых границ и его «головное» развитие может перемещаться от одного народа к другому.

Шекспир использовал известные темы и сюжеты разных народов, в этом смысле он делал блестящие своевольные авторские переводы. Но постепенно творческий процесс стал вычленять его в Сочинительство, в собственное мировоззрение - с собственными желаниями, то есть он наиболее приблизился к роли Сочинителя именно собственным своевольным мировоззрением и собственными желаниями. Точно так же, как широко известные Будда, Христос, Мухаммед...

То же происходило и с Пушкиным, но он слишком безответственно играл с творческим «огнём», долго был инфантильно-легкомысленным. И если учесть, что русский своевольный принцип был более действенен и долго скрывался в недрах языка, накапливая энергию, то такое неосознанное использование его оказалось роковым не только для Пушкина, Лермонтова, Гоголя, но и для всей страны. То была энергия, подобная брожению вина, когда открывается пробка и неудержимо льётся содержимое...

Нужно понять, что все религии имеют ту же природу сказочности, только вот разные мечты и принципы заложены в эти «сказки». У каждого народа есть своя неразвившаяся религия, отличная от других степенью своеволия и характером желаний.

В России процесс самобытного освоения языка (с его мечтами и желаниями) оказался вытесненным навязанной системой мировидения, а затем получил своё бурное развитие в начале X1X века, достигнув Художественного Метода - не только содержащего своевольное устремление к «неземному», но и дарующего новое знание - дающее возможность развивать и обретать Свои и Новые миры. Словом, открывающего возможности достичь выражения свободы воли и желаний.

 

Элемент особого рода чудодейства в русской сказочности и есть основа русской Художественности, которая может быть использована и за рамками русского языка. А нашествие и развитие реалистического метода, а затем и критического, создали профессиональную литературу, искусство, не дающее возможностей обретения своего желаемого мира.

Сказочность, вошедшая в русскую Художественность требовала и сказочного принципа, «сказочного метода», который отвергался реалистическими и критическими подходами к творчеству, не имеющими в своей основе действенных своевольных принципов.

Гоголь использовал реалистическую сказочность, но без принципа, без системы мировоззрения. Это был верный интуитивный путь. Пушкин зачастую использовал голую сказочность и голый реализм по отдельности. Это всё равно, что отсечь от ствола ветки. Но иногда Пушкин совмещал реалистический метод со сказочной фантазией. Он и Лермонтов, словно экспериментаторы-физики, открывшие новый вид энергии. Или экспериментаторы-медики, привившие себе новый вирус.

Если Гоголь избегал слепого экспериментирования с жертвенностью авторского «я», то Пушкин и Лермонтов совершили то, что мы имеем в их судьбах. Глупо сегодня называть их гибель «роковой случайностью» или «пророчествами», ибо со всей очевидностью я показал силу и волю творческого процесса и его Художественного Метода.

 

Бесспорно, что всё на свете связано друг с другом, перетекает одно в другое, дополняется, зависит, находит выражение, служит...

Каждая капля воды связана со всемирным океаном. Даже воды озёр, замкнутых болот испаряются под солнцем и попадают в океан. Таков же процесс обмена информацией, и вот почему всё тайное становится явным, даже если что-то никто никогда не увидел, никто никогда не прочёл или не услышал.

Бесспорно, что ради развития функции Сочинителя, ради «проросших» единиц существует жизнь на Земле.

Бесспорно, что каждая жертвенная судьба художников, поэтов, музыкантов не прошла даром и связана с Сочинителем, и поспособствовала процессу осмысления и создания Нового мира.

Бесспорно, что всё человечество - единый организм - каков он есть, со всеми издержками и жёсткой иерархичностью. Организм, самопрограммирующийся и саморазвивающийся, где каждый человек исполняет ту или иную функцию.

Человечество - это и ребёнок, и зрелый человек, и старик одновременно - в любой свой возрастной период (матрёшка). Я к тому, что некоторые полагают, будто есть в человечестве поступательное линейное развитие, что, якобы, оно (человечество) стареет. Увы, ничего подобного. Есть развитие только художественного творческого процесса. Человек, как вид, давно сформировался и, как известно, от него требуется только жертвенное творчество - возвращение «долга».

Приписывание возраста видам - это условность. Морские черепахи, акулы сформировались давным-давно по сравнению с человеком, но это не значит, что эти виды стареют и должны погибнуть. У вида нет процесса старения, а значит и нет ни детства, ни зрелости.

Поэтому - те, кто живёт «позже» тех, кто жил «раньше»,  - на самом деле живут «раньше», чем «позже». Будда, Христос, Шекспир, Сократ, Платон уже «пришли», а современные авторы ещё не ушли. По существу понятия «позади» и «впереди» не имеют никакого смысла. Если я учитываю опыт жизни Авторов, то не значит, что я умнее их, что я «впереди» и что у меня больше возможностей и мне легче и понятнее.

Всё как всегда. Для Сочинителя, в каждой матрёшке действительности всё то же количество трудностей, меняются лишь формы социальной жизни, меняется структура языка, возникают одни понятия и забываются другие, но назначение и возможности любого языка всегда одни и те же во все земные времена.

Помня о моём дуализме, не стоит меня упрекать в противоречии. Под «развитием» языка я подразумевал освоение Художественности, ибо претерпевает развитие лишь каждый конкретный Автор, все остальные нехудожественные представители человечества попросту меняют одежды, оставаясь всегда в том же качестве, в каком был самый первый человек с каменным топором.

 

Развивается Сочинитель - как бы единое существо во множественных творческих судьбах. Но конца и начала в человеческом понимании для Сочинителя не существует.

К примеру: человек может быть совершенно разным в течении всей жизни - и внешне и внутренне -детские чувства и мысли и сам облик ребёнка  меняются в периоды подростковый, затем юношеский, зрелый и старческий. И в одном организме живёт память об абсолютно разных судьбах. Нельзя сказать, что юношеские или детские чувства были хуже чем зрелые и наоборот.

Так и Сочинитель имел когда-то одни чувства, один внутренний мир, один облик, которые затем постоянно трансформировались в другие - главным было ощущение единого организма. Это характерно  и для всех перевоплощающихся судеб Сочинителя. И «детство» и «зрелость» Сочинителя одновременно и «позади» и «впереди». Совмещение движения и абсолютного покоя создаёт равновесие, и на этом принципе строится жизнь.

Человек, будучи творческим существом, имеет высшую цель - участвовать в творческом процессе. Образное художественное творчество до сегодняшних дней казалось людям ненужным, «несъедобным» и «неупотребимым». Между тем именно творчество - есть властное своеволие, управляющее судьбами народов и конкретных людей. Авторы «оплодотворяют» пространство и материю своим творчеством и являются хозяевами жизни.

Сочинитель - это тот, кто вошёл в самую сердцевину творческого вселенского ритма, кто вспомнил и обрёл путь в предстоящее личностное перевоплощение и беспредельное своеволие.

 

Всё существующее создано творчеством Авторов и их жертвенностью. Над человечеством никто не стоит в «божеском» облике.

Множественность устремлена к единству, и как в одном человеке живёт память о всём человечестве и существует память о периодах его взросления - многочисленные «я» разных этапов,  так и Сочинитель содержит в себе память обо всех своих «я» и своих этапах становления. Только эта память и его становление иного рода.

Представления Авторов о мире создавали социальные системы, а их «неземные» желания и чувства являлись как бы вкладом в будущий план жизни. Устремлённость Сочинителя к беспредельному своеволию и не даёт человеческому виду оставаться в фатальных рамках и эта же устремлённость «приговаривает» человечество на фатальную ограниченность в будущем, как приговорены все животные и человекоподобные существа. Таков «конец человечества», но отнюдь не конец света.

 

Что будет?

Для понимания процесса «смены декораций и действующих лиц» нужно представить ощущения (вернее знание) ребёнком бессмертия своего «я» и эгоцентрическое чувство своей абсолютной значимости и величины,  его первородное чистое ощущение себя «пупом земли». Умножьте это ощущение и осознание тысячекратно, усильте его в миллионы раз и тогда станет ясным - что будет. А если к тому же вы вспомните неутолимое желание ребёнка чертить, лепить, рисовать, стучать, бренчать, двигаться, соединять и разъединять, фантазировать и создавать свой маленький мир, то, опять же, усильте это желание многократно и тогда представьте - что будет.

Автор погружается в свой новый роман и рассыпает своё «я» на множество идей и чувств. Вот это же состояние Автора перед началом романа, когда у него есть осознание уже прожитого и есть желание это прожитое переосмыслить - некая сверхзадача, контуры пути, некий план внутри себя - вот вам крошечная модель Сочинителя, стоящего перед «белым листом» Нового мира.

Новая матрёшка-вселенная вберёт в себя предыдущие. Родится Сочинитель и начнёт свои «детские игры».

Стоит отметить, что новорождённые напоминают стариков, которые в конце жизни становятся беспомощными и наивными, да и ведут себя как капризные эгоистичные дети. Ибо для Творческого Начала нет ни старости, ни детства, а зрелость является периодом усвоенных навыков в каком-либо деле - периодом отдаче себя какой-либо функции.

Не стоит обольщаться «цивилизованностью» - ибо все цивилизации на Земле - это попросту «мусор» творческого процесса, цель которого - «неземное» своевольное творчество, всегда (ощущающее) отрицающее любую земную цивилизацию. А конкретнее, цель - это явление самого Сочинителя, достигшего осознанного своеволия.

 

Люди выкапывают из земли материальные доказательства творческого процесса - все эти искусные поделки ушедших цивилизаций. Искусство древних говорит об одном - о пока неугасимых возможностях самого человека, о его высшей власти - творческой.

Сочинитель обретает новое зрение, новый слух, новые ощущения, новые органы чувств.

Слепой не видит красок и цвета, но это не означает, что их нет. Он чувствует тепло и даже может ощутить энергию излучаемую разными красками. То же и с людьми - многие ощущают присутствие того, чего они не видят и не слышат, но ощущают в себе и вокруг некую энергию. Творчество и способствует развитию нового зрения и новых чувств.

Не-человек в процессе творческой самоотдачи и обретает новое зрение. В реальном мире он видит то, что скрыто за обманчивыми формами, а его желания и есть - новое зрение. Он развивает в себе творческую энергию, вырабатывает её и трансформирует в собственные образы и формы. Тогда как все остальные направляют свои энергетические возможности на удовлетворение только примитивных инстинктов.

Поэтому после себя все цивилизации, кроме могил, камней, мусора и доказательств творческого процесса, ничего больше не оставляют. Грандиозные пирамиды, идеальные скульптурные изваяния, архитектурные сооружения - коллективный труд сотен тысяч, миллионов людей отражает малую толику возможностей Сочинителя, способного создать целые миры своими желаниями. Кто наблюдал воздушные миражи, тот понимает - о чём я, и что будет. И стоит помнить, что своеволие в сновидениях - это демонстрация реальных возможностей Сочинителя.

 

И опять же - здесь не вопрос веры, которая есть лишь инстинкт, имеющий возможности для творческого развития. Художественное своеволие и есть метод и средство обретения «неземных» желаний, памяти и власти.

Я бы мог ещё достаточно много и более подробно говорить о творчестве и творческом процессе. Но у меня складывается ощущение о достаточности сказанного здесь для уяснения задач и возможностей творчества.

Да и самому мне хочется войти в реку Художественности и проплыть по ней до очередных своих желаний.

Обретение памяти - вот какую задачу я ставил перед собой, взявшись за это сочинение.

Я вспомнил себя во всех своих предыдущих образах, и где бы и когда бы не являлся не-человек - я всегда в нём узнавал самого себя - ушедшего, идущего, приходящего и грядущего.

И как бы во все времена ко мне ни относились, что бы мне в человеческой оболочке ни пришлось пережить - я всегда получал колоссальное удовлетворение от собственных творческих достижений своих желаний. Этого отнять у меня не могли никогда.

Творческий процесс не покидал меня, ибо я никогда не отворачивался от него, а всегда входил в его «воды» бескорыстно и открыто - всем своим существом.

 

В этой истории, естественно, не вся память обо мне, а лишь отдельные фрагменты.

Моя неосознанность и мои блуждания - это и есть моё детство и пылкая юность, прошедшая среди лживых и бездарных «учителей жизни». Я осознал сам себя и обрёл понимание ответственности, с чем себя и поздравляю.

Есть ли просто хорошие и добрые люди?

Конечно есть - все хорошие и добрые люди. Я не создал ни одного безобразного зверёныша, а все дети - это потенциальные зародыши меня. Они свободны выбрать всё, что им заблагорассудится. Их выбор между материальным актёрским воплощением и авторской творческой жертвенностью. И они отнюдь не станут «плохими», сверши они хоть какие преступления. Никто не станет судить животное-людоеда, ибо оно давно само себя приговорило. Судимы только авторы, хотя и они сами тоже выбрали своё и приговорили сами себя.

Как известно, беспамятство порождает беспамятство.

Поэтому художественное творчество имеет своей целью восстановить память, то есть обнаружить забытое устремление желаний - найти и познать самого себя (пра-себя) и затем найти возможность обретения своего пра-желания, трансформировав его в иную реальность...

 

Но здесь я вновь увлекаюсь механикой, которую можно разжёвывать бесконечно.

В сущности, эта История должна закончится на полуслове, что я и делаю, отметив лишь, что История Сочинителя не имеет финала и всегда может быть написана только им самим.

Мы ещё увидимся и посмеёмся от души над бесконечным невежеством, которое царит во всей человеческой истории.

Я не верю в это, я просто об этом Знаю.

 

----------

 

 

Оглавление

список произведений

клуб АКТ ОДИН >>>